Это был тот же самый сценарий, по которому в 1920-х к России присоединяли Украину, в 1940-х – Прибалтику, а еще позже Венгрию и Чехословакию. Народ обращается к мудрому и справедливому вождю, и тот взмахом руки дарует подданным стабильность и процветание. Мир давно изменился, а руководство СССР все еще жило представлениями времен Второй мировой. Горбачеву все еще казалось, будто на этот раз все обойдется так же, как в 1920-х и 1940-х. Однако ничего, кроме конфуза, из вильнюсской операции не вышло.

Применение силы вызывало не страх, а возмущение. Когда кровь полилась в Тбилиси и Вильнюсе, протестовать против этого вышли москвичи и ленинградцы. Российский президент Борис Ельцин публично поддержал свободолюбивых литовцев. После этого газеты начали в открытую называть советского президента Горбачева фашистом. Короче, военную операцию пришлось свернуть. Независимость Литвы стала фактом.

Постепенно Горбачев понимал: корень проблемы не в Литве и не в Грузии. Корень проблем в самой Москве. До тех пор, пока в столице существует несколько борющихся между собой команд, о наведении порядка в остальной стране нечего и мечтать. И ровно через восемь месяцев после Вильнюса тот же самый сценарий он решил повторить в Москве.

4

Чтобы убедиться, что никакого Советского Союза давно не существует, в 1991 году было достаточно выглянуть в окно. Республики расползались, местные чиновничьи команды и в грош не ставили распоряжения москвичей.

В марте был проведен референдум. Горбачев задал населению прямой вопрос: что будем делать с СССР? Больше половины населения Москвы, Петербурга и Екатеринбурга ответили, что жить в Союзе больше не желают. Прибалтика, Грузия и Молдавия участвовать в референдуме просто отказались. «За Союз» высказались только послушные жители Средней Азии и русской глубинки.